Кина не будет, будет баня!

21. Марта 2010 | 21:10

Интервью с участниками клоун-мим-группы Die Aussenseiter Станиславом Богдановым и Леной Больсуной. Впервые опубликовано в журнале Izum года три назад. С тех пор оно ещё больше потеряло актуальность.

Фото: из архива Die Aussenseiter

Те, кто хотя бы раз побывал на их шоу, вряд ли забудут название клоунского театра Die Aussenseiter. Участники многочисленных конкурсов, бронзовые призеры Международного фестиваля циркового искусства в Монте-Карло, Станислав Богданов и Елена Больсуна редко дают интервью.

Не потому, что не любят этого делать или, как Виктор Пелевин, проводят хитрую стратегию раззадоривания журналистов и публики. Нет, просто они очень заняты. Сегодня здесь, в Берлине, а завтра там - в Гамбурге, Сеуле, Лондоне, Женеве, Токио... По дороге в гости к клоунам ваш корреспондент сел не на тот поезд, чуть не проехал нужную остановку, а затем действительно прошел мимо нужного дома и зачем-то минут десять брел дальше по улице, погруженный в сумбурные думы. Но в конце концов мы оказались за одним столом.

Дельфинов. Я пока еще сам не знаю, что буду у вас спрашивать...
Лена. А тема-то разговора какая?
Стас. А тема сегодня у нас такая: до каких же это пор будут плохо стирать прачечные? Доколе?! Вот я поставил ребром основной вопрос.
Дельфинов. Нет... (Раздается звонок телефона.)
Лена. Звонок в студию! Алло!
Стас. А вот и первые слушатели откликнулись на животрепещущий вопрос!

Лена. Нет, я не могу разговаривать, мы тут сейчас интервью берем. Перезвоните позже. (Кладет трубку.)
Дельфинов. Позвольте, ведь это же я вроде бы беру у вас интервью?
Стас. Это вы в данный момент у меня спрашиваете?
Дельфинов. Эээ... Я уже сам не пойму. Попробую все же... Ваш театр Die Aussenseiter сколько существует?
Стас. Сложный, сложный вопрос. Я не знаю, сколько существует театр.
Дельфинов. Вот такого ответа я и ждал!
Стас. На самом деле лет пять. Солько мы этим делом занимаемся, столько театр и существует. Были разные названия у группы, может быть, и Die Aussenseiter еще не конечный вариант. Мы ищем себя в творчестве, это отражается в поиске подходящего названия. Раньше мы назывались «Осень», потом Die Sonderlinge, а в будущем... Я не знаю, что в будущем может быть.

Лена. И я не знаю.
Дельфинов. И никто не знает.
Стас. Ну, не знаю, не знаю, кто-то, может быть, все-таки знает?
Дельфинов. Я точно не знаю... (После паузы.) А состав группы варьировался?
Стас. Да, менялся. В определенные моменты до пяти участников доходило. Потом они разбежались все, а сейчас вроде опять совместные проекты возникают. Но мы вдвоем все время вместе. Как-то так получается.

Дельфинов. А можно сказать, что вы принадлежите к какой-то определенной клоунской традиции?
Стас. Наверное, можно. Есть такое понятие, как русская цирковая школа, но мы не совсем к этому направлению принадлежим. Ведь есть серьезная разница, работает ли клоун на манеже или на сцене. Цирковая клоунада зародилась тогда, когда были еще конные цирки, 200-300 лет тому назад, и люди в основном приходили смотреть на конное искусство, на высшую школу верховой езды, а все остальное... ну, так... сбоку припеку. Тогда и появились какие-то промежуточные персонажи, которые развлекали публику во время пауз. Что же касается театральной клоунады, то она более эстетская и идет от более тонких вещей. Театральная клоунада связана с пантомимой, а цирковая идет от трюка.

Дельфинов. Разница между русской и европейской клоунской традициями в чем заключается?
Стас. Я бы говорил о советской традиции... В СССР цирк был государственным предприятием. А здесь все частное. Здесь не очень далеко отошли от самодеятельного уровня. Деньги, конечно, вкладываются. Допустим, цирк Ронкалли - это достаточно профессиональный цирк. Но сравнить с системой Союзгосцирка, которую он мог себе позволить, с теми школами, с теми базами, с теми студиями, с теми цехами, в которых делался реквизит, соизмерить невозможно. Один лишь цирк Дюсолей может тягаться с этой системой. В мире три конкурирующих системы - русский цирк, китайский и канадский, т.е. цирк Дюсолей. Все остальное - это так, местечковые дела.

Дельфинов. В китайском цирке, насколько я знаю, вообще нет клоунов?
Стас. Есть, но у них особая преемственность и особые маски. То есть ты это делаешь на протяжении 20-ти лет, потом приходит ученик, и его натаскивают на эту же роль, с этим гримом, с этим костюмом, с этим репертуаром, и так на протяжении поколений практически ничего не меняется. Это китайская специфика.

Дельфинов. Работая за пределами бывшего СССР, легче или труднее находить контакт с публикой?
Стас. И легче, и сложнее. Не мудрствуя лукаво, скажу: у нас нет конкуренции благодаря школе, которую мы получили. Здесь такого не умеют и даже не представляют, как это можно делать. С другой стороны, они не понимают, сколько в это искусство вложено труда и сколько это стоит. Такова обратная сторона медали. К тому же имеется еще один немаловажный момент: клоун, актер, музыкант, композитор, вообще человек творческий - в СССР это была элита, ведь в России всю свою элиту и аристократию вырезали, и вместо этого возникла новая элита, новая аристократия. В одном героическом ряду оказывались клоуны, космонавты, хоккеисты, балерины какие-нибудь. А на Западе нет такого восприятия клоуна, что это какая-то элитарная личность. Вот, к примеру, Никулин - это был человек, которого все любили и уважали, именно потому что знали - это клоун! Или Енгибаров, или Карандаш. Это значимые были личности в социуме российском. А здесь нет причины для того, чтобы появилось такое отношение.

Дельфинов. То есть в обществе занижена планка восприятия клоунского искусства?
Стас. Абсолютно! Потому что они к этому относятся не как к искусству. Это развлечение, не больше.

Дельфинов. Я слышал, что здесь подобное отношение развито и в отношении профессиональных балетных танцовщиков, к которым относятся с гораздо меньшим уважением, чем мы привыкли относиться...
Стас. И в этом трагедия многих творческих людей, многих людей искусства, попадающих оттуда - сюда. Там они имели свой социальный статус, а здесь они его теряют напрочь. У нас, слава Богу, невербальное искусство. Мы можем работать где угодно, для нас нет никаких границ. Люди, которые работали в драматических театрах, которые связаны с речью - все, гоплык! Спиваются, скуриваются, скалываются, что угодно. Очень мало кто реализуется здесь. Это очень сильные должны быть орлы!

Дельфинов. Лена, у меня к вам вопрос как к женщине. Правда ли, что изначально клоунами были только мужчины?
Лена. Да, так было. Но все течет, все меняется.
Стас. Клоунада - не женское дело, как тяжелая атлетика! Как работа с бетоном!

Дельфинов. А когда женщины вошли в профессию?
Лена. В ХХ веке. Первой была Ириска, известная по передаче «АБВГДейка».
Дельфинов. Она даже погибла прямо на манеже, в моем родном городе Гомеле...
Лена. А раньше клоунесс и вовсе не было. Совковый феминизм победил!

Дельфинов. А само это слово у вас какие эмоции вызывает?
Лена. Ну, это как поэтесса, критикесса... Как-то так, знаешь... Хотелось бы, конечно, чтобы просто клоуном называли. Женщина-клоун! (Пауза.) Вы спрашиваете, какая разница между женщинами и мужчинами в клоунаде? На сегодняшний день никакой. Но если ты выходишь на сцену, ты должна соответствовать. Держаться на одном уровне с мужчинами, если уж влезла в мужской бизнес! Вот я и пытаюсь. Пока вроде получается. Меня-то еще в детстве привели в цирк... Я запомнила только клоунов! Реприза была какая-то дурацкая, один клоун другому сигарету в штаны засовывал, тот бегал, кричал, дым валил из штанов. Это был такой эстетический шок для меня! Маме сказала: «Я влюбилась в клоуна!»

Дельфинов. А если сравнивать впечатления от разных стран?
Стас. Допустим, скандинавские страны... Ясный пень, там очень холодная публика. Они реагируют, конечно, на своем уровне эмоциональном, так как могут. Но это принципиально отлично от того, что происходит в Италии. Итальянцам наше искусство гораздо ближе, они узнают родные им маски комедии дель арте, а то, что мы делаем, находится в этом ключе. И у них уже в подкорке, в генетике это заложено, они считывают этот пласт. А скандинавы сидят, головами кивают, пиво пьют: хорошо - клоунада... А прямого контакта нету.

Дельфинов. Такая ситуация: ты выходишь, работаешь, все делаешь правильно, все получается, но...
Стас. Мимо денег! Не очень часто, но бывают такие ситуации, при которых ты не можешь пробить публику, не можешь взять зал.

Дельфинов. И что тогда делать?
Стас. Есть два варианта: просто отбыть свой номер, что называется, доплыть до конца, или рвать жопу на груди. Когда я делал свои первые шаги в клоунаде, я очень болезненно переживал подобный непробой. Представим какой-нибудь шефский концерт на заводе АЗЛК. Приходят работяги, которых в паузу загоняют в красный уголок. Они хотят то ли кирнуть, то ли поспать, пожрать, отдохнуть в паузе рабочей, да? Им эта клоунада вааще не нужна! Их пробить невозможно! У них другие интересы. По первости, когда у меня злость была профессиональная, спортивная - научиться это делать, я это делал. Я такое творил, чтобы только на меня обратили внимание! Брал их харизмой, потому что очень хотелось. Сейчас я этого не делаю. Это не мои проблемы, это их проблемы. Я пришел, я даю, я честно делаю свою работу. Если вы не подключаетесь, не желаете помочь себе, тогда все, конец, кина не будет, будет баня!

KrakelSpektakel im PANDA-Theater.

27 марта 2010 года. Вход 20:00. Начало 21:00.